В своих «Записках» известный мемуарист Ф. Ф. Вигель так писал о появлении ампира в России: «Все делалось а ля антик… Везде показались… столики в виде треножников, курульские кресла, длинные кушетки, где руки опирались на орлов, грифонов или сфинксов… Красное дерево, вошедшее во всеобщее употребление, начало украшаться бронзовыми фигурами, прекрасной обработки, лирами, головками: медузиными, львиными и даже бараньими. Все это пришло к нам не ранее 1805 года, и, по-моему, в этом роде ничего лучшего придумать невозможно». (Цит. по: Соколова Т. М., Орлова К. А. Глазами современников: Русский жилой интерьер первой трети XIX века. М., 1982).
В антикварных салонах Москвы и Петербурга в понятие «стиль ампир» может включаться мебель от Екатерины II до Николая II, впрочем, если разобраться, небезосновательно. Хотя для России ампиром, в строгом смысле, считается александровский высокий классицизм, его основы закладываются еще во второй половине XVIII века, а подражания и возвращения связаны не только со второй половиной XIX, но и с началом XX столетия.
Основоположниками ампира - стиля империи - принято считать художника Ж.-Л. Давида и архитекторов Ш. Персье и П. Фонтэна. Расцвет его приходится на эпоху правления Наполеона I в 1804-1813 годах. Французский ампир связан с подражанием античности, в римском ее варианте, особенно возросшим в послереволюционное время: первые признаки зарождающегося ампира проявляет уже стиль директории. Однако, все, что потом использовали мастера наполеоновского ампира, присутствовало, по сути, еще в стиле Людовика XVI, навеянном раскопками Геркуланума и Помпей. С другой стороны, распространившийся вместе с наполеоновскими армиями по Европе ампир и после падения императора, продолжал благополучно существовать в ведущих европейских державах до 1830-1840-х годов.
В России распространение классицистической мебели приходится на правление Екатерины II, по заказам которой трудились Бенеман, Ризенер, Жакоб, Гамбс, а крепостные мастера повторяли для своих хозяев образцы французской мебели, правда, делая их более массивными и устойчивыми. Предтечей русского ампира во многом стал и нейвидский мебельщик Д. Рентген, чей своеобразный архитектурный стиль повлиял на мебель высокого классицизма (так нередко именуют ампир отечественные искусствоведы). С французским ампиром Россия знакомилась в два этапа: по рисункам (в 1801 г. было осуществлено первое издание собрания проектов Персье и Фонтэна) и непосредственно, в 1813-1814 годах во время оккупации Франции, откуда немало мебели было вывезено, а еще больше - сделано потом по образцам уже своими мастерами.
Вплоть до эпохи Екатерины II мебели в России не хватало: даже царственные особы возили ее за собой, переезжая из дворца в дворец. К началу XIX века кроме создания уникальных дворцовых предметов характер производства позволяет выпускать мебель большими партиями, причем, художественный уровень ее весьма высок, а разделение мебели на парадную и сугубо утилитарную почти исчезает. Большая часть мебели павловского классицизма вообще создавалась отечественными мастерами (к этому привел запрет на ввоз французских изделий), при этом качество ее было на высочайшем уровне. Павловская мебель еще в XIX веке пользовалась наибольшим спросом среди мебельного антиквариата, что приводило к созданию подделок. Стиль павловской мебели, с ее тяжеловесными формами и обилием военной символики в декоре, отмечает появление своеобразной ампирной специфики, как стиль директории во Франции.
Для первого этапа русского ампира (1800-1814) характерна ясно читаемая архитектурная структура, с распределением декора по основным конструктивным элементам. Современники по традиции называли ее «жакоб», хотя она не имеет ничего общего с изделиями Жакобов. Главным материалом служили красное дерево (завезенное с Ямайки в Англию в 1720-х), карельская береза (специфический материал именно русского ампира, впервые использованный для создания мебели в 1780-х), тополь («паплевое дерево», как его называют в старых описях имущества), декорированные накладными деталями из золоченой бронзы или, гораздо чаще, резьбой, оставленной в цвете дерева или имитирующей бронзовые детали. Ампир, фактически впервые, обратил внимание на природную красоту дерева, раньше скрытую под резьбой и краской. В декоре корпусной мебели основным признаком становятся большие плоскости дерева, оставленные открытыми. Сюжетами деликатно вводимого декора служат античные (розетки, пальметты, кадуцеи, гермы, архитектурные элементы) и египетские темы (сфинксы, египтяне и пр., особенно актуальные после Египетского похода Наполеона), изображения лебедей, грифонов, змей, ножки мебели нередко оформляются в виде лап, а ручки и подлокотники кресел, диванов и стульев - в виде голов животных. Развитие дворцовой мебели ампира в эти годы связано с проектами архитектора А. Н. Ворнихина.
Для второго этапа русского ампира (1814-1830-е) характерна идея ансамбля в интерьере, когда доминирующей формой меблировки становится гарнитур. На первом месте здесь мебель простых форм (подчиненность строгим архитектурным членениям исчезает), главным декором которой являются большие открытые поверхности с естественным узором текстуры карельской и волнистой березы, тополя, ясеня, капа. С творчеством К. И. Росси связано развитие парадной мебели из красного дерева с богатой золоченой резьбой. В мебели для сиденья появляется новая конструкция с цельной боковой рамой. Мебель русского ампира, по сравнению с мебелью ампира французского, имеет более мягкие и плавные контуры, а бронзы в ней гораздо меньше. Кроме того, в отличие от «жесткого» и строгого наполеоновского ампира, она более удобна. Эта особенность привнесена отечественными мастерами. В антикварных салонах Москвы и Петербурга представлена мебель обоих периодов, главным образом бытовая (из усадеб и домов) и служебная (из учреждений), выполненная из красного дерева, карельской березы, тополя. Дворцовые вещи встречаются редко, целые гарнитуры - почти никогда не попадают в антиквариат.
Приобрести шкаф купе на заказ для гостиной или спальни можно в кредит.
С началом увлечения рыцарскими романами и распространением неоготики интерес к ампиру затухает, хотя в провинции эту мебель продолжали создавать и в 1840-е годы, дав своеобразный вариант удобного в быту купеческого ампира. Однако в 1860-70-е годы происходит возвращение к классицистическим формам в мебельном деле, чему способствовала Всемирная выставка в Париже в 1867 году, возродившая интерес к мебельным формам XVII-XVIII веков, в том числе к стилю Людовика XVI. И, наконец, в первом десятилетии XX века в России, как своеобразная реакция на модерн, в архитектуре и прикладном искусстве вновь возрождаются формы классицизма, идея ансамбля и единого стиля с ориентацией на дворянский быт именно конца XVIII - первой четверти XIX века. Кроме того, интерес к ампирной теме связан и со столетием войны 1812 года, торжественно отмечавшимся в России. Возникает огромный спрос на подлинную мебель екатерининского и павловского классицизма, и александровского ампира, которую уже в это время начинают коллекционировать, скупая у разорившихся хозяев дворянских усадеб. Старинной мебели не хватало, и проблема решалась двумя путями: мастера делали точные копии (которые нередко выдавали за подлинники, стоившие гораздо дороже) или создавали современную мебель в стиле ампир по проектам известных архитекторов (много таких гарнитуров из красного дерева и карельской березы делали, например, петербургские мастера по рисункам архитектора И. А. Фомина). Эта мебель также представлена в антикварных салонах. Последнее обращение к теме русского ампира связано с уже с 30-50-ми годами XX века, предметы тех лет тоже встречаются.
В отличие от серебра или фарфора какие-либо знаки на мебели ставились крайне редко, что создает определенные проблемы при атрибуции. Специалисту приходится полагаться в первую очередь на стилистические особенности и особенности формы, что, при высочайшем уровне работы мастеров второй половины XIX - начала XX века, стремившихся еще тогда подделывать настоящую ампирную мебель, не всегда приводит к убедительному результату. По свидетельству самих антикваров тщательно подделанную или сделанную строго по чертежам в начале прошлого столетия ампирную мебель отличить от мебели первого ампира сложно, а иногда и невозможно. В отличие от мебельных копий, современные им предметы в стиле ампир характеризуются несколько утрированными силуэтами и явными излишками бронзового декора, а, нередко и наличием стилистических несоответствий. Атрибутировать такую мебель специалисту не составляет большого труда.
В антикварные салоны Москвы и Петербурга русская ампирная мебель попадает периодически, хотя на первом месте в этом отношении все же салоны петербургские. Выдающиеся дворцовые вещи александровского времени, несмотря на цену, по словам антикваров, надолго не задерживаются, служебная и бытовая мебель безвестных столичных мастеров и, менее эффектная внешне, крепостных мастеров стоит в салоне дольше. Обладать настоящим ампиром, может быть, и не очень практично, зато весьма престижно. Кроме того, это выгодное вложение капитала, поскольку при возвращении на вторичный рынок цена ее не упадет. Помимо ампира попадаются предметы павловского классицизма, пользующиеся большим спросом (при наличии подтверждения подлинности), и даже такие исключительные вещи, как работы Д. Рентгена. Помимо первого ампира в антикварных салонах Москвы и Петербурга можно приобрести и предметы в стиле ампир второй половины XIX и начала XX века, хотя они пользуются меньшей популярностью из-за своей гораздо меньшей ликвидности. Распространены и современные изделия в стиле ампир весьма высокого качества. В петербургских салонах встречаются и ампирные предметы обстановки, связанные с историческими личностями, в том числе с членами императорской фамилии, но такие предметы представляют очень большую редкость.
Ассортимент ампирной мебели достаточно широк: кресла (и столь свойственные русскому ампиру кресла-«корытца»), стулья, кушетки, столы и столики разных форм, разнообразные шкафы, бюро и секретеры, консоли, реже попадаются зеркала. Среди них могут встретиться и предметы по чертежам выдающихся русских архитекторов, проектировавших мебель александровского ампира: А. Н. Воронихина, К. И. Росси, В. П. Стасова (главным образом, мебель для сиденья). Из мастеров представлены И. Бауман, фабрики Тура, Гамбса и Отта, но в большинстве случаев это работы безымянных мастеров - крепостных и рабочих мебельных мастерских и фабрик (к 1892 г. в России насчитывалось 116 мебельных и столярных фабрик). Из работ мастеров второй половины XIX века встречается мебель фабрики Мельцера и «Складочного магазина мебели Санкт-Петербургских столяров» (открыт в 1883 г.). Кроме русского ампира, появляется также и французский, активно ввозившийся в Россию в первой трети XIX века не только в качестве военных трофеев, но и самими мебельщиками.
Антикварный ампир сильно отличается от музейного. В музеях, главным образом, вещи дворцового ампира, создававшиеся известными мастерами по проектам известных архитекторов, что сопровождается архивными данными. В антикварных салонах большинство мебели принадлежит к усадебному ампиру, что, собственно, является творческой интерпретацией местными крепостными мастерами основных черт стиля, с которым они знакомились по образцам и чертежам. В музейном ампире более распространено красное дерево и золоченая бронза, в антикварном ампире гораздо чаще встречается карельская и волнистая береза, тополь, а вместо бронзы - резьба.
В истории ампира России принадлежит особое место: счастливое сложение обстоятельств способствовало необычайному расцвету этого стиля, а застройка Петербурга ансамблями зданий и восстановление Москвы после пожара дали развиться ему в полную силу. Красоту и своеобразие русского ампира всегда отмечали иностранные специалисты. Ампирная мебель - в высшей степени представительная - на сегодняшний день пользуется в России спросом. Она не только говорит о вкусе и материальном благосостоянии, но и требует высокого социального статуса владельца. Чисто физическая потребность ампирной мебели в площади становится реальностью лишь в огромных квартирах и домах современности, где она так же организует все пространство, как делала это чуть меньше двухсот лет назад.
